Справочники писателя, историка, энциклопедиста Леонида Морякова "Репрессированные общественные и культурные деятели Беларуси"

О писателе Библиография Справочники Валерий Моряков Новости Гостевая книга Связь

Главная » Проза  » Непримиримые (перевод с беларуского языка) Рассказы о репрессированных и их потомках. Репрессированных, но не сломленных...

Cанька: 7. Молот

Он был невысок, но дерзок, отчаян и смел. Он ни дня не занимался ни борьбой, ни боксом. Просто с детства дрался. Каждый божий день. Руки и ноги его взлетали и опускались, словно молоты над наковальней, и было абсолютно непонятно, как от этой беспощадной и безоста­новочной молотобойни можно увернуться. Так что прозвали его правильно — Молот.

Он закончил, как и большинство дворовых драчунов, «малолеткой», на которой так же отличился, и продолжил парить молодые косточки во взрослом лагере. Когда Молот вышел из заключения в первый раз, Санька, его сосед по дому, учился в восьмом.

Когда Молот вышел во второй — Санька заканчивал институт. Изрезанное вдоль и поперек лицо, беззубый рот, рассеянный взгляд Молота давали понять, что на взрослой «зоне», в отличие от «малолетки», ему особо повеселиться не дали. Не слишком ли высокую цену кулачный боец заплатил за любовь в молодости подраться, выделиться хоть таким образом? Жизнь прошла за колючей проволокой, в перекличках, в рабском труде на каменоломнях. Жизнь прошла…

А может, ее и не было?

Санька вспомнил Молота не случайно. Вчера он ехал по их старому бульвару и на повороте услышал из открытого окна хрипотцу:

— Говою тебе, лафак, на Пожарке бутылки уже не принимают.

Санька повернул голову, и по спине словно мурашки пробежали — неужели Молот?! Он показывал своему компаньону по предприятию, называемому в народе «тара», пальцем в конец улицы и хрипел:

— Говою тебе, Васька, говою, не принимают.

Санька с трудом узнал Молота. Лицо того было поделено как бы на две половины. Одна, правая, была сизо-розовая с серыми пятнами, словно ее долго били, а затем в кипяток окунули. Вторая — с желтоватым, как у печеночников, оттенком, но вроде целая, с присохшим  и забытым в углу рта бычком.

— Говою — не принимают…

«Ты смотри, — удивился Санька, — даже до таких цивилизация доехала. (Бутылки не принимают!) Доехала и… переехала». 



Валерий Моряков. Судьба, Хроника. Контекст



Уничтожение



Репрессированные литераторы, ученые, работники образования, общественные и культурные деятели Беларуси, 1794-1991. Т. I-III



Репрессированные литераторы, ученые, работники образования, общественные и культурные деятели Беларуси. Т. 4. Репрессированные учителя



Только одна ночь



Репрессированные православные священно- и церковно-служители Беларуси, 1917-1967. Т. I



Репрессированные православные священно- и церковно-служители Беларуси, 1917-1967. Т. II



Жертвы и палачи



Репрессированные католические священники, монашествующие и светские особы Беларуси. 1917-1964



Репрессированные медицинские и ветеринарные работники Беларуси. 1920-1960



Главная улица Минска. 1880-1940 / Книга 1



100 мiнiяцюр



Непамяркоўныя



100 миниатюр (перевод с беларуского языка)



Непримиримые (перевод с беларуского языка)



Тетрадь



Они не знали



Рассказы


Поэзия Валерия Морякова


Лепестки (1925)



На золотом покосе (1927)



Вершины желаний (1930)



Право на оружие (1933)



Лирика (1959)



Вершины желаний (1989)



Рябиновая ночь (2003)


 
 

© Леонид Моряков, 1997-2016.
Использование материалов сайта для публикаций без разрешения автора запрещено.

Создание и дизайн сайта - студия "Каспер".