Друкаваць | Закрыць

Непримиримые
Рассказы о репрессированных и их потомках. Репрессированных, но не сломленных...


Адрас у iнтернэце: http://www.marakou.by/by/prose/neprim/index_287.html

Санька: 2. Cанька

Вот так сократил путь — пошел напрямик, через парк, поленился автобуса подождать. Вот так сократил путь... Правда, «двадцать четвертый» ходил в круговую, так что вроде бы правильно поступил, но лучше было бы его подождать... И бежать кинулся рано! До выхода из парка еще сотня — не меньше! — метров, и приставший к нему мужчина с прилизанными, точно мокрыми волосами может его догнать. И что дяде нужно? Возник, словно фокусник. Не было никого на дорожке, и на тебе — есть. Будто вырос из-под земли. Заулыбался, сразу же по­хвалил:

— Какой красивый мальчик, какой красивый мальчик! Наверное, еще и отличник? Угадал? Уважаю отличников. Особенно красивых.

«Почему только отличников? — заволновался Санька. — И почему красивых — особенно?»

Прилизанный мужчина, одетый в добротный коричневый костюм, светло-бежевую рубашку с широким по моде галстуком, выглядел чинно и достойно, но что-то Саньку в нем настораживало. Что? Запах! Мужчина словно насквозь был пропитан кружившим до тошноты голову приторным одеколоном. И еще — взгляд: бегающий, будто кого-то ловящий или ищущий.

— Мальчик! — по-отцовски похлопал Саньку по плечу незнакомец. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что они на парковой дорожке одни, добавил: — Словно знал, что тебя встречу. Смотри, что у меня есть. Шоколадка! С орехами, пористая, ненашенская. Конечно же, это тебе. Бери-бери, не стесняйся. Пробовал такую? Она вкусная, очень вкусная, честно говорю. — Рука незнакомца, скользнув по Санькиному плечу, остановилась на шее. — Бери, кушай…

И вот тогда-то, испуганный предчувствием чего-то страшного, Санька, не проронив ни слова, кинулся бежать. И правильно поступил. Это был единственный шанс спастись от разыскиваемого по всему городу насильника, убийцы детей. Мальчишек. Санькина мама читала в газете, что преступник по специальности, скорее всего, педагог (так предполагали в милиции) и обладает даром гипнотизера, способностью несколькими ласковыми словами заворожить ребенка. И когда мальчик доверительно расслаблялся и терял настороженность к чужому дяде, насильник наносил удар — неожиданный, резкий и, как правило, сзади. Отнеся маленькую жертву в кусты, совершал свое гнусное и жестокое дело. Одного в милиции не могли понять: зачем, неоправданно рискуя попасться с вещдоком, маньяк забирал с собой трусики ребенка? Ответ был недопустимо прост: на память об очередной жертве. Каждый свой выход насильник тщательно продумывал, анализируя поведение прежних жертв, обобщал и унифицировал накопленный опыт. И еще ни разу не оставил следов.

Не должен он был оставить их и теперь, как и Саньке — жизнь.

До забора, опоясывающего Парк культуры и отдыха имени Челюскинцев, оставалось совсем чуть-чуть, когда цепкая рука незнакомца дотянулась до мальчика и ухватила его за шиворот. Санька рванулся из последних сил. Хлопчатобумажная майка не выдержала, разорвалась, и с клоком ее в руке прилизанный мужчина, готовый вот-вот придавить мальчишку к земле, сам ткнулся в нее носом. Глотнув поднявшуюся пыль и инстинктивно кашлянув, маньяк грубо выругался.

Все же зря народ прозвал его учителем.

Страх обычно сковывает тело. Саньке, наоборот, придал сил. Он прыгнул на высокий дощатый забор и ухватился за его острый верх. С пронзительной болью почувствовал, как что-то впилось в ладонь. Успел подумать: «Наверное, не загнутый гвоздь». Превозмогая боль, соб­ственным вскриком заставил себя подтянуться и закинуть по ту сторону забора правую ногу.

Но не мешкал и незнакомец. Быстро вскочил на ноги и, отплевываясь, бросился к забору, на котором висел маленький беглец и вот-вот мог спрыгнуть вниз.

На всю оставшуюся жизнь слово секунда будет означать для Саньки нечто другое, чем для большинства людей на земле. Секунда для Саньки станет не мгновением, а нечем очень долгим, длиною в жизнь, ибо секунда эту жизнь Саньке и спасла. Насильник налетел на забор аккурат через секунду после того, как и вторая Санькина нога оказалась по ту сторону. Забор зашатался, и мальчишка едва не перекулился назад. Спасла сила тяжести — Санька был уже по ту сторону, и забор, спружинив, сбросил его в небольшой ров, выкопанный вдоль ограды специально, чтобы не так-то просто было попасть в парк.

Санька упал неудачно: подвернул левую ногу, а с правой слетел новый китайский кед. Он долго мечтал о такой обувке (легкой, крепко склеенной), и как-то маме удалось, выстояв полдня в очереди, купить долгожданную обновку. Санька потянулся было к кеду, чтобы его поднять, но показалось, что забор не просто шатается, а — падает на него. Опершись на землю коленкой подвернутой ноги и оттолкнувшись здоровой, он выкатился изо рва и вскочил с земли. Подпрыгивая и ковыляя, двинулся в сторону автобусной остановки. Надо было бы позвать на помощь — там стояли люди, они бы услышали, но губы словно приросли одна к другой, и Санька, хныча и посапывая, приближался к спасительной остановке молча.

Искаженное болью и страхом лицо Саньки наконец-то просветлело: на остановке стоял знакомый парень из соседнего двора, студент университета и вдобавок — самбист. Санька махнул ему рукой — и не удержался, ступил на больную ногу. От резкой боли в голове все пошло кругом и Санька, теряя сознание, разжал губы:

— Помогите!

До студента-самбиста долетел этот зов. Он обернулся. Увидел, как Санька, словно подкошенный, падал на землю.

«Споткнулся? А почему не встает? — озабоченно покачал головой. — Что-то с парнем неладное». И направился в Санькину сторону.

А за забором, тяжело дыша, бежал «учитель». Вернее, убегал. Это была его первая неудача. «А значит, — осознал с ужасом, — придет и вторая, и третья». И, следовательно, рано или поздно его поймают! Этот щенок включил ему счетчик. Не расслабился при виде сладкого, не стал слушать хвалебные слова. Какой-то не детской интуицией учуял опасность и бросился бежать. Еще бы одна секунда, всего одна! Ее-то как раз и не хватило. С этого сорвавшегося мгновения время для него полетит — куда? Мальчишка опишет его внешность, рост, голос, даст ищейкам зацепку. А этим собакам ничего больше и не нужно — разматывать клубок они умеют.

«Учитель» приближался к другому концу парка. Здесь аллея выходила за изгородь и вела к проходной завода.

— Ф-у-у, — с силой выдохнул, пытаясь успокоить дыхание.

Над проходной стрелки часов перескочили с 16.29 на 16.30. Тут же раздавшийся звонок известил о конце смены. Народ толпой повалил на улицу. «Учитель» подождал, пока первый поток минет два почти сросшихся, словно сиамские близнецы, тополя, за которыми он затаился, и, незаметно пристроившись к людям, зашагал в ногу со всеми, потерявшись в толпе. Как всегда, успел. Только раньше успевал и дело сделать, и вернуться к концу смены. Теперь — лишь последнее. «Проклятый щенок! Он явно живет где-то поблизости. Может случайно встретить, узнать… Надо опередить! Обойти дворы, выловить его, пока не поздно…»

Санька очнулся на руках у соседа-самбиста.

— Живой? — услышал знакомый, никогда не унывающий голос. — Куда несся, словно от дикой собаки спасался? Вроде здесь таких не водилось.

— Теперь завелась, — ответил Санька и, сильнее обняв своего спасителя, снова забылся.

Когда сосед внес Саньку в квартиру, тот в беспамятстве не почувствовал приторный запах уже знакомого ему одеколона. Не чувствовал его и сын «учителя» — он к нему привык.


© Леанiд Маракоў, 1997-2016.
Выкарыстанне матэрыялаў сайта для публікацый без дазволу аўтара забаронена.