Даведнiкi пiсьменнiка, гiсторыка, энцыклапедыста Леанiда Маракова «Рэпрэсаваныя грамадскiя i культурныя дзеячы Беларусi»

Пра пiсьменнiка Бiблiяграфiя Даведнiкi Валеры Маракоў Прэса Навіны Гасцявая кнiга Сувязь

Галоўная » Проза  » Непримиримые Рассказы о репрессированных и их потомках. Репрессированных, но не сломленных...

Cанька: 8. Учитель физики

Два бомжа сцепились насмерть, зверски курочили друг друга. Победитель (или оставшийся в живых) становился полновластным хозяином мусорного бака, стоявшего на территории дорогой автостоянки в центре города.

Обоих Санька знал.

Тот, что был повыше, в сером, изрядно поношенном костюме, в светлой, когда-то белой рубашке, при галстуке неопределенного цвета — бывший учитель физики, вдовец, пенсионер. На пенсию его спровадили. Новая директриса, присланная из гороно для укрепления кадров, решила, что старик слишком мягкотел для современной школы. За последние несколько лет учитель и в самом деле не поставил ни одной «двойки». Считал: кто хочет знать физику, того и «тройка» заставит задуматься. Кому же физика до фонаря, и «единицей» не проймешь. Не спасло учителя даже то, что для многих поколений учеников он был примером честности и порядочности.

Лишившись любимой работы, которой посвятил всю жизнь, он первое время не выходил из дома. «Как смотреть ребятам в глаза? — задавал себе один и тот же вопрос. — Воспитывал, говорил: нужно стремиться жить по-ленински, и договорился — вышвырнули как собачонку». Потихоньку учитель стал растворять тоску и переживания в горькой. Выпивал поначалу немного, но с каждым днем организм требовал горячительного все больше, что и довело былого кумира детей до нищеты. А потом он лишился и крыши над головой: падчерица не пожелала жить с «тунеядцем» и буквально вытолкала его за дверь. Судиться? Нет уж, увольте, — пошел бомжевать.

Второй претендент на право ковыряться в «престижной» помойке явился сюда как бы из противоположного лагеря. Всю жизнь (с небольшими и редкими перерывами) он просидел в тюрьмах, «кося», как сам похвалялся, под дурака (может, потому и выжил). И хотя был зэком со стажем (как-никак особо опасный рецидивист) и оставил след почти на всех зонах бывшего Союза, на роль рэкетира, бандита, вожака преступной группировки не подходил: ослаб телом и умом. Не наученный работать, по­бирался.

Сейчас он дрался за то, чтобы не мыкаться по городу в поисках пищи, не красть из чужих помоек (что всегда небезопасно), а иметь свою, к тому же сытную и расположенную недалеко от подвала, где ночевал.

Зэку удалось подмять соперника под себя и схватить за горло. Но убивать он не собирался: все же бомжевать — не париться на «зоне». Мял в пальцах кадык учителя и хрипел: «Уйди, сука, это мое, уйди».

Тот молчал. Лишь пылающие глаза кричали, какую душевную муку испытывает этот человек.

Санька не выдержал, подбежал, отшвырнул уголовника:

— Убирайся, подонок!

Зэк бросил на него исподлобья испытующий взгляд, но дергаться не посмел, отступил, обернулся к учителю:

— Ничего, интеллигентик, ничего. Не каждый день за тебя заступаться будут. Когда-нибудь одного подкараулю! Костюмчик и фейс так отглажу…

Он пробубнил что-то еще и ретировался.

До боли в сердце Санька жалел учителя, но, вспомнив, как не любил тот снисхождения и сочувствия, сделал вид, будто не узнал его:

— Потерпите немного, сбегаю вызову «скорую».

— Не стоит беспокоиться, молодой человек, все нормально, — перебил учитель, вытирая платком кровь с лица. — «Скорая помощь», потом милиция… Не хочу связываться с этой публикой. Уходите, прошу вас, пожалуйста, а то, чего доброго, и вас заодно…

Его «пожалуйста» напомнило выпускной экзамен по физике. Тогда учитель увидел, что Санька запнулся, готовый поплыть, и успокоил: «Не волнуйся, соберись, пожалуйста, с мыслями, возьми себя в руки. Ты ведь знаешь закон Шарля Кулона, сто раз выводил…» И Санька вспомнил, вернее, сформулировал тот закон сразу, в уме.

Санька не стал перечить учителю, упрашивать принять помощь. Взгляд учителя заставил его опустить глаза. «Мы во всем виноваты, мы! — корил Санька себя. — Заслуженный учитель — бомж, и все молчат! Моя хата с краю. Что-то надо менять, развязывать этот гордиев узел».

— Идите, идите, не беспокойтесь, — как бы прочитав Санькины мысли, подтолкнул его учитель.

Санька отошел, но в машину садиться не спешил. Стоял, ждал: вдруг вернется зэк. Но тот не появился…

Когда поздно вечером ставил машину на стоянку, ни учителя, ни зэка поблизости не было.

Утром позвонил главный редактор и напомнил: «Рукопись необходимо сдать максимум через две недели, иначе — вылетите из плана».

Выхода не было, и Санька взял отпуск: надо наконец дописать некогда заброшенную повесть, завершающую книгу.

Через две недели рукопись была готова. Можно везти. Да и машина заждалась на стоянке.

— Что-то давно вас не было видно, — встретил Саньку сторож. — Все пишете, так сказать, творите? Понятно. А у нас тут другие дела творятся. Менты вторую неделю шастают, покоя не дают. Бомжа нашего помните? Того чудика, что в костюме и при галстуке ходил, словно профессор? Знали его? Так вот, убили старика! И пред­ставляете кто? Следователь говорил, что даже он был поражен: проломил бомжу голову бывший одноклассник. Не дотянув до восьмого, он бросил учебу, впоследствии всю жизнь провел в тюрьмах и лагерях. И вот встреча одноклассников спустя пятьдесят лет. Со свиданьицем, как говорится. А что это вы так побледнели? Бомжа ведь убили, не кого-нибудь…



Галоўная вуліца Мінска. 1880-1940 / Кніга 2



Галоўная вуліца Мінска. 1880-1940 / Кніга 1



Валеры Маракоў. Лёс. Хроніка. Кантэкст



Вынiшчэнне



Рэпрэсаваныя лiтаратары, навукоўцы, работнiкi асветы, грамадскiя i культурныя дзеячы Беларусi. 1794-1991.



Рэпрэсаваныя лiтаратары, навукоўцы, работнiкi асветы, грамадскiя i культурныя дзеячы Беларусi. Рэпрэсаваныя Настаўнікі



Толькі адна ноч



Рэпрэсаваныя праваслаўныя свяшчэнна- i царкоўнаслужыцелi Беларусi. 1917-1967.



Рэпрэсаваныя праваслаўныя свяшчэнна- i царкоўнаслужыцелi Беларусi. 1917-1967.Том 2



Ахвяры i карнiкi.



Рэпрэсаваныя каталіцкія духоўныя, кансэкраваныя і свецкія асобы Беларусі. 1917-1964



Рэпрэсаваныя медыцынскiя i ветэрынарныя работнiкi Беларусi. 1920-1960



Планъ губернскаго города Минска 1873 года



Планъ губернскаго города Минска 1888 года



Планъ губернскаго города Минска 1911 года



100 мiнiяцюр



Непамяркоўныя



100 миниатюр



Непримиримые



Сшытак



Яны не ведалі



Рассказы



Непамяркоўныя


Паэзiя Валерыя Маракова


Пялесткі (1925)



На залатым пакосе (1927)



Вяршыні жаданняў (1930)



Права на зброю (1933)



Лірыка (1959)



Вяршыні жаданняў (1989)



Рабінавая ноч


 
 

© Леанiд Маракоў, 1997-2016.
Выкарыстанне матэрыялаў сайта для публікацый без дазволу аўтара забаронена.

Распрацоўка i дызайн сайта - студыя "Каспер".