Даведнiкi пiсьменнiка, гiсторыка, энцыклапедыста Леанiда Маракова «Рэпрэсаваныя грамадскiя i культурныя дзеячы Беларусi»

Пра пiсьменнiка Бiблiяграфiя Даведнiкi Валеры Маракоў Прэса Навіны Гасцявая кнiга Сувязь

Галоўная » Проза  » Непримиримые Рассказы о репрессированных и их потомках. Репрессированных, но не сломленных...

Cанька: 3. Прыжок

Санька стоял и мучительно думал. Мысли крутились в голове, набегали одна на одну, но легче от этого не становилось. Ясно было одно: «Жорик — легкоатлет, весь год после уроков на “Динамо” пропадал, ему перед каникулами даже настоящие шиповки и костюм спортивный выдали, хвастался ими на переменке. Как же пры­гнуть дальше Жорика? Он и отталкивается в двух-трех сантиметрах от дощечки. Опыт, понятное дело. Оттого и идеальное попадание. Как же махануть дальше Жорика? Возможно ли такое? Вряд ли. Но и сдаться без боя — последнее дело. Думать надо, думать… А если не просто разбежаться и оттолкнуться, а в прыжке еще и сальто крутануть? Вращение должно удлинить полет, — предположил Санька, — а значит, и увеличить дальность прыжка...»

Он много чего и разного испытал в своей, как ему казалось, долгой двенадцатилетней жизни. И по горящим углям кострища босиком прохаживался — проверял силу воли. И под водой полторы минуты в ванной продержался. И с третьего этажа прыгал, как десантник в фильме. И на руках через школьный спортзал от стены до стены прошел – на спор с учителем физкультуры. И без тех самых рук на велосипеде километр прокатился — уже по-другому учился равновесие держать. И еще многое пробовал и испытывал. Но вот на сальто замахиваться не решался: а вдруг не так приземлится и сломает спину?

Сейчас тоже боялся. Но сейчас чуть в стороне от прыжковой ямы стояла Лена. Самая красивая в лагере девчонка.

На четыре пятьдесят восемь — дальше всех — прыгнул Жорик.

— У-ух! – пронеслось эхо вслед его полету.

Лена тоже ахнула и захлопала в ладоши.

«Только сальто!» — прошептал, пытаясь сосредоточиться, Санька. И когда подошел его черед, решительно вышел на старт и, словно со злости, с силой топнув ногой по земле, понесся по дорожке для разбега что было сил.

И вот она, яма.

— Опа! — оттолкнулся и полетел. В воздухе нырнул головой вниз, под себя. Не успел понять, получилось задуманное или нет, — врезался плечом в песок. Что-то хрустнуло в теле, но боли не почувствовал — по инерции перекатился через себя и… сел. Есть сальто! И совсем не страшно. А на сколько хоть прыгнул? Обернулся посмотреть, но невыносимая боль — аж в глазах потемнело — уложила его на землю.

Откуда-то пришла тишина.

Санька лежал и смотрел на небо. Оно было синее-синее, как Ленкины глаза. Вдруг на небе появилась рыжая голова Жорика. Нарушив тишину, она заохала и заахала:

— За пять метров улетел! Но так — нечестно. Это же не акробатика!

Следом появилась голова Михаила Ульяновича, лагерного физрука, бывшего призера олимпиады по борьбе, друга легендарного «тяжа» Медведя:

— Я знал, что этот шустрик устроит какой-нибудь сюрприз! Такие всегда что-нибудь да выкаблучивают.

Где-то вдалеке, на самом краю неба, мелькнули обеспокоенные Ленкины глаза. «Вот смельчак!» — восхитились и исчезли.

Санька попытался приподняться, но Михаил Ульянович попридержал его:

— Нет уж, лежи! И придумал же такое! Дай-ка посмотрю, что у тебя… Тихо, тихо, я осторожно. Здесь болит?

— Ой, — застонал Санька.

— Ясно, допрыгался: ключицу сломал. Потерпи-ка, потерпи, — Михаил Ульянович подложил руку Саньке под плечи, вторую — под колени. – А ну-ка, встали… Держись, чемпион, ты ведь дальше всех улетел.

Крепкие руки подхватили Саньку и понесли в медпункт. Перед мальчишкой вновь открылось небо. Но сейчас оно качалось. То наплывали, то отплывали сосны. Снова появилась Лена. Санька попытался улыбнуться, но не смог. Страшная боль пронзала тело — казалось, в сломанную ключицу вбили гвоздь. Увидев, что мальчишке совсем плохо, Михаил Ульянович перешел с шага на бег...

А Саньке снился сон.

Он стоял и мучительно думал…

— Поднимайся, соня, в лагерь опоздаешь, — разбудила «чемпиона» мама. – Автобус в девять отъезжает.



Галоўная вуліца Мінска. 1880-1940 / Кніга 2



Галоўная вуліца Мінска. 1880-1940 / Кніга 1



Валеры Маракоў. Лёс. Хроніка. Кантэкст



Вынiшчэнне



Рэпрэсаваныя лiтаратары, навукоўцы, работнiкi асветы, грамадскiя i культурныя дзеячы Беларусi. 1794-1991.



Рэпрэсаваныя лiтаратары, навукоўцы, работнiкi асветы, грамадскiя i культурныя дзеячы Беларусi. Рэпрэсаваныя Настаўнікі



Толькі адна ноч



Рэпрэсаваныя праваслаўныя свяшчэнна- i царкоўнаслужыцелi Беларусi. 1917-1967.



Рэпрэсаваныя праваслаўныя свяшчэнна- i царкоўнаслужыцелi Беларусi. 1917-1967.Том 2



Ахвяры i карнiкi.



Рэпрэсаваныя каталіцкія духоўныя, кансэкраваныя і свецкія асобы Беларусі. 1917-1964



Рэпрэсаваныя медыцынскiя i ветэрынарныя работнiкi Беларусi. 1920-1960



Планъ губернскаго города Минска 1873 года



Планъ губернскаго города Минска 1888 года



Планъ губернскаго города Минска 1911 года



100 мiнiяцюр



Непамяркоўныя



100 миниатюр



Непримиримые



Сшытак



Яны не ведалі



Рассказы



Непамяркоўныя


Паэзiя Валерыя Маракова


Пялесткі (1925)



На залатым пакосе (1927)



Вяршыні жаданняў (1930)



Права на зброю (1933)



Лірыка (1959)



Вяршыні жаданняў (1989)



Рабінавая ноч


 
 

© Леанiд Маракоў, 1997-2016.
Выкарыстанне матэрыялаў сайта для публікацый без дазволу аўтара забаронена.

Распрацоўка i дызайн сайта - студыя "Каспер".