Даведнiкi пiсьменнiка, гiсторыка, энцыклапедыста Леанiда Маракова «Рэпрэсаваныя грамадскiя i культурныя дзеячы Беларусi»

Пра пiсьменнiка Бiблiяграфiя Даведнiкi Валеры Маракоў Прэса Навіны Гасцявая кнiга Сувязь

Галоўная » Проза  » Непримиримые Рассказы о репрессированных и их потомках. Репрессированных, но не сломленных...

Санька: 2. Cанька

Вот так сократил путь — пошел напрямик, через парк, поленился автобуса подождать. Вот так сократил путь... Правда, «двадцать четвертый» ходил в круговую, так что вроде бы правильно поступил, но лучше было бы его подождать... И бежать кинулся рано! До выхода из парка еще сотня — не меньше! — метров, и приставший к нему мужчина с прилизанными, точно мокрыми волосами может его догнать. И что дяде нужно? Возник, словно фокусник. Не было никого на дорожке, и на тебе — есть. Будто вырос из-под земли. Заулыбался, сразу же по­хвалил:

— Какой красивый мальчик, какой красивый мальчик! Наверное, еще и отличник? Угадал? Уважаю отличников. Особенно красивых.

«Почему только отличников? — заволновался Санька. — И почему красивых — особенно?»

Прилизанный мужчина, одетый в добротный коричневый костюм, светло-бежевую рубашку с широким по моде галстуком, выглядел чинно и достойно, но что-то Саньку в нем настораживало. Что? Запах! Мужчина словно насквозь был пропитан кружившим до тошноты голову приторным одеколоном. И еще — взгляд: бегающий, будто кого-то ловящий или ищущий.

— Мальчик! — по-отцовски похлопал Саньку по плечу незнакомец. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что они на парковой дорожке одни, добавил: — Словно знал, что тебя встречу. Смотри, что у меня есть. Шоколадка! С орехами, пористая, ненашенская. Конечно же, это тебе. Бери-бери, не стесняйся. Пробовал такую? Она вкусная, очень вкусная, честно говорю. — Рука незнакомца, скользнув по Санькиному плечу, остановилась на шее. — Бери, кушай…

И вот тогда-то, испуганный предчувствием чего-то страшного, Санька, не проронив ни слова, кинулся бежать. И правильно поступил. Это был единственный шанс спастись от разыскиваемого по всему городу насильника, убийцы детей. Мальчишек. Санькина мама читала в газете, что преступник по специальности, скорее всего, педагог (так предполагали в милиции) и обладает даром гипнотизера, способностью несколькими ласковыми словами заворожить ребенка. И когда мальчик доверительно расслаблялся и терял настороженность к чужому дяде, насильник наносил удар — неожиданный, резкий и, как правило, сзади. Отнеся маленькую жертву в кусты, совершал свое гнусное и жестокое дело. Одного в милиции не могли понять: зачем, неоправданно рискуя попасться с вещдоком, маньяк забирал с собой трусики ребенка? Ответ был недопустимо прост: на память об очередной жертве. Каждый свой выход насильник тщательно продумывал, анализируя поведение прежних жертв, обобщал и унифицировал накопленный опыт. И еще ни разу не оставил следов.

Не должен он был оставить их и теперь, как и Саньке — жизнь.

До забора, опоясывающего Парк культуры и отдыха имени Челюскинцев, оставалось совсем чуть-чуть, когда цепкая рука незнакомца дотянулась до мальчика и ухватила его за шиворот. Санька рванулся из последних сил. Хлопчатобумажная майка не выдержала, разорвалась, и с клоком ее в руке прилизанный мужчина, готовый вот-вот придавить мальчишку к земле, сам ткнулся в нее носом. Глотнув поднявшуюся пыль и инстинктивно кашлянув, маньяк грубо выругался.

Все же зря народ прозвал его учителем.

Страх обычно сковывает тело. Саньке, наоборот, придал сил. Он прыгнул на высокий дощатый забор и ухватился за его острый верх. С пронзительной болью почувствовал, как что-то впилось в ладонь. Успел подумать: «Наверное, не загнутый гвоздь». Превозмогая боль, соб­ственным вскриком заставил себя подтянуться и закинуть по ту сторону забора правую ногу.

Но не мешкал и незнакомец. Быстро вскочил на ноги и, отплевываясь, бросился к забору, на котором висел маленький беглец и вот-вот мог спрыгнуть вниз.

На всю оставшуюся жизнь слово секунда будет означать для Саньки нечто другое, чем для большинства людей на земле. Секунда для Саньки станет не мгновением, а нечем очень долгим, длиною в жизнь, ибо секунда эту жизнь Саньке и спасла. Насильник налетел на забор аккурат через секунду после того, как и вторая Санькина нога оказалась по ту сторону. Забор зашатался, и мальчишка едва не перекулился назад. Спасла сила тяжести — Санька был уже по ту сторону, и забор, спружинив, сбросил его в небольшой ров, выкопанный вдоль ограды специально, чтобы не так-то просто было попасть в парк.

Санька упал неудачно: подвернул левую ногу, а с правой слетел новый китайский кед. Он долго мечтал о такой обувке (легкой, крепко склеенной), и как-то маме удалось, выстояв полдня в очереди, купить долгожданную обновку. Санька потянулся было к кеду, чтобы его поднять, но показалось, что забор не просто шатается, а — падает на него. Опершись на землю коленкой подвернутой ноги и оттолкнувшись здоровой, он выкатился изо рва и вскочил с земли. Подпрыгивая и ковыляя, двинулся в сторону автобусной остановки. Надо было бы позвать на помощь — там стояли люди, они бы услышали, но губы словно приросли одна к другой, и Санька, хныча и посапывая, приближался к спасительной остановке молча.

Искаженное болью и страхом лицо Саньки наконец-то просветлело: на остановке стоял знакомый парень из соседнего двора, студент университета и вдобавок — самбист. Санька махнул ему рукой — и не удержался, ступил на больную ногу. От резкой боли в голове все пошло кругом и Санька, теряя сознание, разжал губы:

— Помогите!

До студента-самбиста долетел этот зов. Он обернулся. Увидел, как Санька, словно подкошенный, падал на землю.

«Споткнулся? А почему не встает? — озабоченно покачал головой. — Что-то с парнем неладное». И направился в Санькину сторону.

А за забором, тяжело дыша, бежал «учитель». Вернее, убегал. Это была его первая неудача. «А значит, — осознал с ужасом, — придет и вторая, и третья». И, следовательно, рано или поздно его поймают! Этот щенок включил ему счетчик. Не расслабился при виде сладкого, не стал слушать хвалебные слова. Какой-то не детской интуицией учуял опасность и бросился бежать. Еще бы одна секунда, всего одна! Ее-то как раз и не хватило. С этого сорвавшегося мгновения время для него полетит — куда? Мальчишка опишет его внешность, рост, голос, даст ищейкам зацепку. А этим собакам ничего больше и не нужно — разматывать клубок они умеют.

«Учитель» приближался к другому концу парка. Здесь аллея выходила за изгородь и вела к проходной завода.

— Ф-у-у, — с силой выдохнул, пытаясь успокоить дыхание.

Над проходной стрелки часов перескочили с 16.29 на 16.30. Тут же раздавшийся звонок известил о конце смены. Народ толпой повалил на улицу. «Учитель» подождал, пока первый поток минет два почти сросшихся, словно сиамские близнецы, тополя, за которыми он затаился, и, незаметно пристроившись к людям, зашагал в ногу со всеми, потерявшись в толпе. Как всегда, успел. Только раньше успевал и дело сделать, и вернуться к концу смены. Теперь — лишь последнее. «Проклятый щенок! Он явно живет где-то поблизости. Может случайно встретить, узнать… Надо опередить! Обойти дворы, выловить его, пока не поздно…»

Санька очнулся на руках у соседа-самбиста.

— Живой? — услышал знакомый, никогда не унывающий голос. — Куда несся, словно от дикой собаки спасался? Вроде здесь таких не водилось.

— Теперь завелась, — ответил Санька и, сильнее обняв своего спасителя, снова забылся.

Когда сосед внес Саньку в квартиру, тот в беспамятстве не почувствовал приторный запах уже знакомого ему одеколона. Не чувствовал его и сын «учителя» — он к нему привык.



Галоўная вуліца Мінска. 1880-1940 / Кніга 2



Галоўная вуліца Мінска. 1880-1940 / Кніга 1



Валеры Маракоў. Лёс. Хроніка. Кантэкст



Вынiшчэнне



Рэпрэсаваныя лiтаратары, навукоўцы, работнiкi асветы, грамадскiя i культурныя дзеячы Беларусi. 1794-1991.



Рэпрэсаваныя лiтаратары, навукоўцы, работнiкi асветы, грамадскiя i культурныя дзеячы Беларусi. Рэпрэсаваныя Настаўнікі



Толькі адна ноч



Рэпрэсаваныя праваслаўныя свяшчэнна- i царкоўнаслужыцелi Беларусi. 1917-1967.



Рэпрэсаваныя праваслаўныя свяшчэнна- i царкоўнаслужыцелi Беларусi. 1917-1967.Том 2



Ахвяры i карнiкi.



Рэпрэсаваныя каталіцкія духоўныя, кансэкраваныя і свецкія асобы Беларусі. 1917-1964



Рэпрэсаваныя медыцынскiя i ветэрынарныя работнiкi Беларусi. 1920-1960



Планъ губернскаго города Минска 1873 года



Планъ губернскаго города Минска 1888 года



Планъ губернскаго города Минска 1911 года



100 мiнiяцюр



Непамяркоўныя



100 миниатюр



Непримиримые



Сшытак



Яны не ведалі



Рассказы



Непамяркоўныя


Паэзiя Валерыя Маракова


Пялесткі (1925)



На залатым пакосе (1927)



Вяршыні жаданняў (1930)



Права на зброю (1933)



Лірыка (1959)



Вяршыні жаданняў (1989)



Рабінавая ноч


 
 

© Леанiд Маракоў, 1997-2016.
Выкарыстанне матэрыялаў сайта для публікацый без дазволу аўтара забаронена.

Распрацоўка i дызайн сайта - студыя "Каспер".